Жили-были в одном доме у самого края дремучего леса девочка Офа, её мама и хомяк по имени Пуговка.
У Офы была коса цвета тёмного мёда — длинная, до самого пояса, — и голубые глаза, в которых всегда жила маленькая искра. Будто кто-то зажёг внутри лампадку и забыл потушить. Офа ходила во второй класс, любила строить дома и башни — не из кубиков, нет, а в Майнкрафте, на папином компьютере, по выходным, когда взрослые садились рядом и помогали ставить стены и крыши. А ещё она любила Пуговку — маленького рыжего хомяка с чёрными бусинками глаз, который умещался в ладони и всегда пах тёплыми опилками и чуть-чуть семечками.
Но было у Офы кое-что, о чём она не любила говорить. Внутри, где-то за рёбрами, жил огонь. Не тот, что греет, — а тот, что вспыхивает сам, без спросу. Иногда он поднимался так быстро, что Офа не успевала ничего сделать: слова вылетали горячие, колючие, как искры из костра, — и обжигали тех, кто стоял рядом. А потом огонь опадал, и оставался только стыд — тяжёлый, как мокрый камень в кармане.
В то утро мама сказала:
— Сходи-ка за грибами, Офа. Лисички пошли после дождя. Только помни — не ходи дальше трёх дубов.
Офа взяла корзинку — лёгкую, берестяную, пахнущую летом. Пуговка сидел в клетке на подоконнике и смотрел вслед, прижав лапки к прутьям. Нос его дрожал. Офа помахала ему и вышла за калитку.
Лес начинался сразу — в десяти шагах от крыльца. Сначала берёзы, тонкие и светлые, как свечки. Потом — ели потемнее, погуще. А дальше — дубы. Старые, вековые, в три обхвата каждый. Земля под ними пахла прелым листом и чем-то сладким, густым — как мёд, который долго стоял в темноте.
Офа собирала лисички — рыжие, чистые, один к одному — и напевала себе под нос. Корзинка тяжелела. Мир вокруг был привычный и добрый.
А потом она подняла голову — и увидела их. Три Дуба.
Они стояли стеной: корявые, могучие, с ветвями толщиной в руку. Между стволами лежал старый замшелый камень, и на нём было выбито одно-единственное слово — «Стой». Буквы заросли мхом, но читались ясно.
И тут — между дубами — мелькнуло что-то рыжее. Маленькое. Живое.
Сердце Офы прыгнуло — так, как прыгает воробей с ветки. Она сделала шаг вперёд. Воздух изменился. Стал плотнее. Тише. Запахло нагретым камнем и чем-то похожим на корицу.
Она сделала ещё один шаг — и серебристый мох под ногами вспыхнул мягким светом, а из-за крайней избушки на курьих ножках раздался скрипучий голос, похожий на старую дверь:
— Девонька! Стой! За Три Дуба не ходи — там Пустая Поляна, там такое живёт, что огонь твой не с тобой будет, а *против* тебя!
Но Офа уже переступила камень — и лес за её спиной сомкнулся, как занавес.
*— Продолжение следует —*